XIV Міжнародна наукова інтернет-конференція ADVANCED TECHNOLOGIES OF SCIENCE AND EDUCATION (19-21.04.2018)

Русский English




Научные конференции Наукові конференції

Ступаченко А.Ю. П. А. СТОЛЫПИН И ПРАВОСЛАВИЕ

Ступаченко Анастасия Юрьевна

КНУ им. Шевченко, географический факультет

П. А. СТОЛЫПИН И ПРАВОСЛАВИЕ

     Минул век с того времени, когда у  кормила русского государства поднялась величественная фигура выдающегося государственного деятеля, инициатора аграрной реформы и коренных изменений в государственном устройстве Российской империи Петра Аркадьевича Столыпина. Став премьер-министром России и оставаясь на этом посту в течение пяти лет, Столыпин все свои знания, труд, волю, - всю свою жизнь положил на служение Богу, Царю и Отечеству.

    Имя Столыпина и его деятельность всегда вызывали споры. Но его признавали все: и его единомышленники, сподвижники, а также явные и тайные враги. Столыпин пришел к власти в очень сложный переломный период, когда в государстве менялся политический курс под названием «цезаризм». Суть этого курса заключалась в попытке царизма укрепить свое положение, расшатанное революцией. Карьера Столыпина длилась всего лишь пять лет, но за эти годы его личность проявилась так ярко и масштабно, что, кажется, никого не оставила равнодушным. Столыпин-реформатор был востребован своей страной в тяжелейший момент ее развития. Тяжелое поражение России в войне с Японией, кризис власти, экономический хаос, падение общественной морали, разгул преступности, политический террор, массовое неповиновение - вот основные штрихи к тогдашней обстановке. Историческая заслуга великого реформатора заключается в том, что он гораздо прозорливее других увидел основные причины столь бедственного положения России, а, главное, он сумел предложить и во многом осуществить грандиозные планы ее преобразования, обеспечившие всестороннее и стремительное развитие страны.

     На главу российского правительства неоднократно покушались. Можно с уверенностью сказать, что гибель Столыпина была предопределена. Он сам неоднократно говорил об этом, чувствовал, что судьбой ему отведен короткий срок. Как мужественный и решительный человек, действовал решительно и взвешенно, стремясь максимально исполнить задуманное. Его знаменитая фраза «Вам, господа, нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия !» раскрывает всю сущность Столыпина-гражданина, Столыпина-патриота.

     Столыпин происходил из древнего дворянского рода, который впервые упоминается в ХVI веке. Его дед Дмитрий дослужился до чина генерал-адъютанта. Сестра деда, Елизавета, вышла замуж за Арсеньева, а их дочь, Мария, - за Юрия Лермонтова, так что их сын,  великий поэт М.Ю. Лермонтов, и будущий глава царского правительства происходили из одного рода. Отец Столыпина, А.Д.Столыпин, был героем Севастополя, имел чин генерал-адъютанта и оберкамергера. Мать Столыпина принадлежала к древнему роду, ведущему отсчет от русского святого мученика князя Михаила Черниговского, похороненного в Свято-Архангельском соборе Московского Кремля.        

      Патриотически  настроенная и религиозная семья Столыпиных исправно посещала Божий храм, приглашала священника на крестины и другие православные обряды. Не удивительно, что Петр Аркадьевич воспитывал и своих детей в христианском духе. Как человек, воспитанный в духе Православия, в традициях благоговейного отношения к семье, Отечеству и любви к людям, Столыпин постоянно бывал в расположенной рядом с губернаторским домом Св. Александро-Невской церкви. «Каждое утро, - признавался впоследствии своим друзьям он, - творю молитву и смотрю на предстоящий день как на последний в жизни...»

     Петр Аркадьевич не отказался, в свое время, стать членом Православного Братства и Попечителем Кедайняйской Преображенской церкви. После случившегося в церкви пожара П.А.Столыпин добился государственного финансирования для ее восстановления. Он устроил прекрасную церковно-приходскую школу, снабдив ее дорогими пособиями для внешкольного просвещения. Как человек верующий, Петр Аркадьевич был благоговейно настроен к православной Церкви и духовенству. И как государственный деятель,  он видел в западно-русском духовенстве, ввиду его особого исторического положения в многонациональном крае, не только сословие, предназначенное для служения при храме и отправление таинств. Оно также было обязано нести государственную и общественную службу, влияя на массу православного населения.

       По представлениям П.А. Столыпина священники должны быть  в крае как бы культурными представителями народа, охранителями русских национальных интересов... Важное место в своей программе П.А отводил и вероисповедному вопросу. В его «пакет» входил ряд законопроектов, призванных облегчить положение старообрядцев и насильственно обращенных в православие униатов. Отмена дискриминационных ограничений, установленных для христианских, но не православных церквей, разрешение перехода из православия в другие христианские веры, облегчение смешанных браков, - все это должно было смягчить остроту религиозной борьбы и придать более правовой, современный характер государственному строю России.

       Вероисповедные реформы в России начала ХХв. стали возможны во многом благодаря позиции либеральной бюрократии, которая стремилась,  несмотря на сопротивление консервативной части элиты, спасти самодержавие и приспособить его к новым историческим обстоятельствам. П.А. Столыпин, как и его идейный предшественник
              С.Ю.Витте, были наиболее яркими представителями реформаторски настроенного крыла власти. С.Ю. Витте принадлежит заслуга создания и проведение указа 17 апреля 1905 г. «Об укреплении начал веротерпимости», составившего законодательную основу вероисповедных реформ в России. П.А. Столыпин выступил с инициативой принятия старообрядческого закона 17 октября 1906г., законодательной разработки большого числа вероисповедных законопроектов для представления в Думу. При Столыпине впервые было налажено относительно продуктивное взаимодействие правительства и Думы в законотворческой работе по вероисповедному вопросу.
                     Исторически сложилось так, что в начале XX в. духовная жизнь 150-миллионного населения России регулировалась законодательством, относящимся большей частью к XVIII и началу XIX столетий. Хотя в Основных законах провозглашалось, что «все принадлежащие к господствующей церкви подданные Российского государства, природные и в подданство принятые... пользуются... свободным отправлением их веры и богослужения по обрядам оной». А также, что «свобода веры присвояется не токмо христианам иностранных исповеданий, но и евреям, магометанам и язычникам».  Однако в других частях законодательства та «свобода веры» о которой шла речь в Основных законах, подвергалась значительным ограничениям. Российское законодательство оценивало религии по их  догматической близости к православию и, соответственно этому, одних «охраняло» и поддерживало, других запрещало и для всех определяло различный правовой режим существования. Наиболее достойной охраны российское законодательство считало православную веру, как «первенствующую и господствующую». Другие вероисповедания делились на «терпимые признанные» (инославные и иноверные исповедания), «терпимые непризнанные» (старообрядцы, сектанты), а также «нетерпимые непризнанные» (некоторые секты, например скопцы). Необходимо отметить, что грань между «терпимыми» и «нетерпимыми» исповеданиями постоянно менялась в зависимости от того, какое направление принимала политика государства в тот или иной период. Поэтому в категорию «нетерпимых» попадали старообрядцы, сектанты и даже протестантские конфессии.
                 Вторжение в область частных религиозных убеждений подданных было обычным явлением в законодательной практике Российской империи. По действовавшему закону, о «добродетели граждан» должен был заботиться целый ряд административных и полицейских властей. Так, генерал-губернатор должен был наблюдать, «чтобы юношество получало воспитание в правилах чистой веры, доброй нравственности и в чувствах преданности престолу и отечеству». На губернаторе лежала обязанность устранять «всякий повод к ложным понятиям, превратным толкованиям и гибельному лжемудрствованию». На губернские власти и полицию возлагалась обязанность предупреждать и пресекать всеми средствами действия, «клонящиеся к нарушению должного уважения к вере»  Допускавшееся законом вторжение властей в духовную жизнь подданных приводило к тому, что прямое действие законов стало заменяться широким применением множественных административных распоряжений, которыми регулировалось вероисповедание.

       Кроме того, государство использовало религию для решения национально-политических и геополитических задач. Так, например, после первого и второго польских восстаний в 1831 и 1863 гг. проводилась кампания по принудительному воссоединению польских униатов с православием. Аналогичная политика обращения в православие проводилась и в отношении подданных, принадлежащих и к другим исповеданиям. В результате из присоединенных к православию иноверцев и их потомков возникли значительные религиозные группы, лишенные прав и нормальной религиозной жизни. К наиболее значительным из них относились: 1) прибалтийские латыши, насильственно присоединенные к православию, а затем отделившиеся в протестантизм; 2) униаты, «упорствующие в католицизме» в губерниях Северо-Западного края и Царства Польского; 3) крещеные татары Приволжских губерний, «отпавшие в магометанство»; 4) самую большую группу составили раскольники и сектанты, отпавшие от православия, но официально числящиеся православными.
             Действовавшим законом этим лицам запрещалось открыто исповедовать свою настоящую религию, а духовенству не разрешалось отправлять для них никаких служб и таинств. Кроме нравственных и духовных страданий, эти люди были лишены обычных  гражданских прав. Рождения, браки и смерти этой части населения большей частью оставались не записанными в метрические книги, они не имели законной семьи и лишались твердых имущественных прав.
               Государственные гонения на инаковерующих подталкивали многих из них от религиозного протеста к политическому,  способствовали дестабилизации общества.
 Под непосредственным воздействием сложившейся в начале ХХ в. общественно-политической ситуации правительство вынуждено было приступить к реформированию вероисповедных отношений в России.
               Появление Указа от 17 апреля 1905 г. «Об укреплении начал веротерпимости» стало первой вехой на этом пути. Указ существенно изменил правовой статус  иноверных исповеданий: так права старообрядческих и сектантских общин были значительно расширены почти во всех отношениях, в частности во владении имуществом от имени были значительно расширены религиозных обществ, в праве на сооружение молитвенных домов, на устройство скитов, обителей, в праве печатать богослужебные книги, вести метрические книги. Указ разрешал приверженцам иноверных и инославных исповеданий преподавать своим детям Закон Божий, при этом преподавание вероучения разрешалось на природном языке учащихся и духовными лицами надлежащего исповедания. Приверженцы белокриницкого согласия и беглопоповцы стали после издания указа официально именоваться не раскольниками, а старообрядцами. Отменялись прежние ограничения для старообрядцев и сектантов на поступление их на государственную службу. При этом старообрядческое и сектантское духовенство не получило права на официально признанное употребление духовных званий и титулов, каким правом пользовалось духовенство армяно-григорианское, армяно-католическое, лютеранское и реформатское. Расширены были права католической и мусульманской религиозных общин. Буддистов и ламаистов было воспрещено впредь официально называть идолопоклонниками и язычниками. Отпадение от православной веры в другое христианское исповедание или вероучение больше не подлежало преследованию и не должно было влечь за собой каких-либо  последствий в отношении личных или гражданских прав. Такие демократические начинания в вероисповедании происходили в период Первой русской революции, что накладывало на них свой специфический отпечаток. Реформирование вероисповедной сферы оказалось довольно  болезненным и сложным, так как здесь невозможно было обойти вопрос о статусе Православной Церкви, как «первенствующей и господствующей». Указ от 17 апреля неоднозначно был воспринят российской элитой и руководством Православной Церкви.

      Витте был обвинен в «антинациональности», преднамеренном «подрыве национальной русской гегемонии» и вынужден был оставить свой пост.
   Перед П.А. Столыпиным стояла трудная задача. Общественное «успокоение» и дальнейшее продвижение вероисповедных реформ во многом зависели от того, насколько удастся наладить взаимодействие исполнительной власти и Государственной Думы.
             С приходом Столыпина законодательная работа власти во взаимодействии с Думой была поднята на новый уровень. Однако его правительству пришлось готовить пакет вероисповедных законопроектов в колоссальной спешке и неблагоприятной общественной атмосфере. Общество оказалось слишком политизированным и не готовым к позитивному восприятию реформ; сама возможность  сотрудничества общества и правительства становилась довольно затруднительной. П.А. Столыпину пришлось прибегнуть к сложным политическим маневрам.
              В  январе 1907 г. на страницах печати появились положения программы конституционно-демократической партии по «церковному» вопросу. В законопроекте провозглашались равенство граждан вне зависимости от вероисповедания, равные права всех исповеданий не только при отправлении религиозных обрядов, но и при распространении своих учений. Кроме того, в законопроекте ставился вопрос о признании внеисповедного состояния. Столыпин внимательно изучил имеющийся законопроект и высказался в том духе, что положения о свободе совести касаются вопросов первостепенной важности, которые могли «оказать влияние на все стороны государственного устройства и управления». Поэтому он заявил о намерении представить собственные соображения на усмотрение Совета министров, что вскоре и было сделано.
                Согласно разработкам министерства, в понятие свободы совести вошли следующие элементы:
1) «право каждого лица заявлять свою веру и убеждать не принадлежащих к ней к принятию исповедуемого им учения, если уголовные законы не нарушаются содержанием исповедания»; 2) «право лиц, которые имеют одни и те же религиозные воззрения, составлять религиозные собрания для совместного отправления богослужения и образовывать религиозные союзы»; 3) «право каждого лица как самому беспрепятственно переходить из одного вероучения в другое, так и менять исповедание своих не достигших определенного возраста детей»; 4) «невмешательство государственной власти в духовные отношения частных лиц к исповедуемому ими вероучению и отсутствие каких-либо ограничений, политических или гражданских, в зависимости исключительно от принадлежности к какому-либо исповеданию».
                  Однако Столыпин понимал, что решиться на принятие этих принципиальных положений в православном государстве можно было лишь после разрешения многочисленных проблем Православной церкви, для чего необходим был Собор. В ином случае церковь оказалась бы в странном положении несвободной от государства конфессии в условиях, когда все остальные исповедания такой свободой могли пользоваться в полной мере. Следовательно, вопрос о свободе совести связывался с разрешением вопроса о церковных реформах и целиком зависел от него.Кроме того, такой подход  вел к необходимости поставить вопрос и о признании внеисповедного состояния граждан.

С одной стороны, для Столыпина и его сотрудников было ясно, что «нет более нежелательного элемента в государстве, чем подданные без религии», поскольку «такие лица легче всего являются благодарной почвой для зарождения всякого рода смуты и беззакония». Однако они понимали и другое: все западные государства, провозгласившие свободу совести, допускают существование граждан, не исповедующих определенной религии. Россия, если хотела полностью и до конца решить этот вопрос, должна была последовать тем же самым путем.
             В феврале 1907 г. открылись заседания Государственной Думы второго созыва. 6 марта 1907 г. П.А. Столыпин, представляя во Вторую Думу вероисповедные законопроекты, сделал заявление о необходимости расширения и законодательного закрепления основ свободы совести. При этом председатель Совета министров специально остановился и на особых отношениях с Православной Церковью, имеющей с государством «многовековую связь». Столыпин полагал, что именно эта связь обязывала правительство положить в основу всех законов о свободе совести начала христианского государства, «в котором Православная Церковь, как господствующая, пользуется данью особого уважения и особой со стороны государства охраной». Премьер заявил о призвании власти оберегать полную свободу внутреннего управления и устройства Церкви. Следовательно, речь шла о праве Церкви самой определять, требует или нет изменений ее собственное управление. При этом, однако, указывалось, что «права и преимущества Православной Церкви не могут и не должны нарушать прав других исповеданий и вероучений»
              Содержательный набор законодательных предположений правительства по свободе совести выглядел достаточно внушительно. В него вошло семь законопроектов.  Однако Второй Думе, так же как и Первой, из-за их досрочного роспуска не пришлось обсуждать ни один из представленных законопроектов. К обсуждению этих законопроектов вплотную удалось приступить лишь Третьей Государственной Думе. Там предполагалось рассмотреть законопроекты, которые облегчили бы переход из православия в другое (в том числе и нехристианское) исповедание, расширение прав старообрядческих общин, гарантировали бы сохранение гражданских прав после снятия священнического сана.
            Главная проблема, с которой пришлось столкнуться Столыпину, состояла в том, чтобы увязать юридически закрепленное первенство Православной Церкви с возможностью осуществления идей свободы совести. Это был путь серьезных компромиссов. Окончательно это стало ясно после речи П.А. Столыпина, с которой он выступил в Думе 22 мая 1909 г. при обсуждении законопроекта о свободе перехода из одного исповедания в другое. В своем выступлении по законопроекту премьер-министр неожиданно предложил признать право перехода граждан в любое исповедание, но не оформлять его законодательно, называя это «уступкой народному духу». «Неужели, - говорил премьер, - для того чтобы дать нескольким десяткам лиц, уже безнаказанно отпавшим от христианства, почитаемым церковью заблудшими, дать им возможность открыто порвать с церковью, неужели для этого необходимо вписать в скрижали нашего законодательства начало, равнозначащее в глазах обывателей уравнению православных христиан с нехристианами? Народ наш усерден к церкви и веротерпим, но веротерпимость не есть еще равнодушие... »

Свою речь Столыпин закончил такими словами: «Вы видели, как истово молится наш русский народ, вы не могли не осязать атмосферы накопившегося молитвенного чувства, вы не могли не сознавать, что раздававшиеся в церкви слова для  молящегося люда - слова божественные. И народ, ищущий утешения в молитве, поймет, конечно, что за веру, за молитву каждого по своему обряду - закон не карает. Но этот же народ не уразумеет закона, закона чисто вывесочного характера, который провозгласит, Что Православие, христианство уравнивается с язычеством, еврейством, магометанством... Наша задача не состоит в том, чтобы приспособить Православие к отвлеченной теории свободы совести, а в том, чтобы зажечь светочь вероисповедной свободы совести в пределах нашего Русского Православного государства Не отягощайте же наш законопроект  чуждым, не понятным народу привеском. Помните, что вероисповедный закон будет действовать в Русском государстве, и что утверждать его будет Русский Царь...» Компромиссная позиция Столыпина, естественно,  вызвала критику.

В этих условиях борьба за вероисповедные реформы должна была быть внедрена в повседневную жизнь. Здесь надо отдать должное П.А. Столыпину: несмотря на политическую блокировку вероисповедных реформ, он принял энергичные меры к тому, чтобы удержать вероисповедную ситуацию в стране от «сползания» к дореформенным стандартам веротерпимости. Кабинетом Столыпина были приняты меры и к общему ограничению административного произвола в вероисповедных вопросах. В частности, к этому был направлен циркуляр за подписью П.А. Столыпина от 3 марта 1910 г. «Губернаторам, Градоначальникам и Начальникам областей». В нем ограничивалась компетенция высших чиновников на местах в их праве давать распоряжения общего характера, касающиеся вероисповедных вопросов. Принимая во внимание то, что в области вероисповедной политики необходимо полное единообразие, чиновникам предлагалось представлять на рассмотрение МВД все распоряжения губернских властей, имеющие характер общих инструкций.

Во всех своих начинаниях П.А.Столыпин бел непреклонен: «Я буду продолжать свое дело. Да сбудется воля Господня». Он так горячо и глубоко любил Россию, а в деле любви, как говорил апостол и евангелист Иоанн, «несть страха». И бесстрашие Столыпина вытекало из этого настроения, которым он жил, поэтому он  мог так смело и бесстрашно смотреть в глаза опасности. Вт его слова: «Я верю в Бога и знаю наверное, что все, мне предназначенное, - я совершу, не смотря ни на какие препятствия, а чего не назначено - не сделаю ни при каких ухищрениях. Я верю в Россию. Если бы я не имел этой веры, я бы не в состоянии был ничего делать»
          После смерти П.А. Столыпина политика нового премьера  негативно отразилась на вероисповедной ситуации в стране. Тем не менее  усилия Столыпина не пропали даром.
           Главный итог его деятельности состоял в том, что в обществе изменился взгляд на характер вероисповедных отношений в государстве. Реформы и гласное обсуждение важнейших проблем духовной жизни общества сделали очевидным кризис идеи конфессионального государства - «православной империи», ее историческую исчерпанность. Несмотря на то что после Столыпина вероисповедная политика правительства стала неуклонно скатываться к дореформенным стандартам веротерпимости, этот сдвиг в общественном сознании стал необходимой предпосылкой дальнейшего реформирования вероисповедных отношений в февральский и послеоктябрьский периоды истории России.

Просвещенный политик, талантливый администратор, грамотный экономист и юрист Столыпин с удивительной верой и трудоспособностью отдавал все свои силы делу государственного строительства. В течение многих лет он нес тяжкий крест государственного служения, невзирая ни на какие трудности испытания, помня о высокой ответственности и христианском долге перед своими ближними до самой смерти.

В течение тех лет, когда П.А.Столыпин стоял во главе правительства, государственная работа шла очень плодотворно, несмотря на те трудности, которые имели место. губерниях Трудоспособность его была просто поразительной. В вопросах самоуправления в Западных губерниях России П.А.Столыпин неуклонно защищал исторические и государственные права России и Православной Церкви. Он подчеркивал, что «Верховная власть является хранительницей идеи русского государства, она олицетворяет собой ее силу и цельность, и, если быть России, то лишь при условии всех сынов ее оберегать и укреплять эту власть...» Столыпина волновало лишь одно: успею ли? Об одном молил Бога: дай двадцать лет внутреннего и внешнего покоя, и Россия станет неуязвимой в веках. Двадцать лет, начиная с 1906-го...

Список использованной литературы:

•1.  «П.А. Столыпин и судьбы реформ в России» А.Я. Аврех, Москва, 1991.

•2.   «О Петре Аркадьевиче Столыпине» В.В. Казарезов, Москва, 1991.

•3.   «П.А. Столыпин. Воспоминания о моём отце» М.П. Бок, Москва, 1992.

•4.   «Столыпин без легенд» А.Н. Зырянов, Москва, 1991.

•5.   «Правда о Столыпине» А.В. Зеньковский, Москва, 2002.

•6.   «Нам нужна великая Россия. П.А. Столыпин. Полное собрание речей в Государственной Думе и Государственном Совете.», Москва, 1991.


Залиште коментар!

Дозволено використання тегів:
<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <code> <em> <i> <strike> <strong>